Я познакомился с Александром ГУРЕВИЧЕМ 13 лет назад в Иерусалиме в его мастерской в Эйн Карем. Пробираясь по крутой лестнице в «бункер», мысленно чертыхаясь,  я не ожидал, что наша встреча станет для меня  судьбоносной. Как ни странно,  в подземелье  я не ощутил сырости, хотя,   где-то глубоко булькала вода. Обогнув лестницу,  я  увидел  обширное помещение с  достаточно высокими потолками, и…я ахнул, будто оказался в замке Монте-Кристо! На  меня со стены смотрели портреты Рембрандта  и  Спинозы, в глубине мастерской маячила  внушительная  стилизованная, но узнаваемая,  фигура  Генриха VIII, выполненная на массивной доске, а на другой стене я увидел спины Яна Вермеера и «Блудного Сына». Меня обступили венецианские персоны, где на их фоне легко угадывался мост Риальто  с гондольерами. Я был в легком замешательстве. Рассмотреть качество живописи мне удалось  гораздо позднее. С этого и началось наше первое знакомство .

Через несколько минут мне показалось,  что мы знакомы уже много лет.  Выяснилось, что до «Мухи» Саша  окончил  Ленинградский электротехнический  институт,  я же, проучившись не впрок три года в «Политехе»,  наконец  нашел себя на 30 лет  в медицине.  Гуревич  ходил в школу бывшей «Petershule» , где 25 лет назад учился мой отец.  У нас оказалось много пересечений.  Было впечатление, что Саша  «выходил из тех дверей, в которые только что входил я»,  и очень странно, что мы никогда не встречались,  так как «слой»  ленинградского  андеграунда  того времени  был «тонок».  Может быть, это связано с тем, что Саша,  безусловно,  к нему принадлежал,  но никогда не был «тусовщиком», а я же, хоть и часто,  бывал в «Сайгоне»,  не был слишком  близок к лидерам  андеграунда.

Наши встречи в его мастерской стали относительно частыми. Говорили о многом, и не только о живописи: о Набокове,  Джойсе и Прусте, о новых романах Уэльбека, о поездках в Эдинбург и Бильбао, и впечатлениях об  Исландии и Ирландии, о новом сериале «Молодой Папа» и его продолжении.  Я знавал блестящих людей-экстравертов,  прекрасных  собеседников, но после нескольких общений  они часто начинали повторяться. Гуревич замечательный слушатель, а когда говорит, то подает информацию дозировано. Однажды он предложил поиграть в шахматы (шахматные фигуры завалялись в мастерской), и, проиграв дважды, я убедился, что Саша сильный партнер, хоть,  я и не был новичком  в шахматной игре. Меня всегда удивляло количество его познаний в различных областях,  и поэтому от него тяжело устать.

Александр ГУРЕВИЧ

О творчестве Александра  Гуревича написано немало. Известный искусствовед  Н.Благодатов писал: «Искусство ГУРЕВИЧА  несет в себе следы дисциплинированного ума интеллектуала, искушенного в точных науках и, одновременно, визионера, грезящего зрительными образами. Под всем этим надежный фундамент добротности ручной выделки, присущий мастеровому человеку». И далее: ««Изобретением» мизансцены своих фантазий художник напоминает режиссера. «Сочинение» картин требовало интеллектуальной работы, что соответствовало склонности художника. Его произведения, как кажется, тщательно задуманы, как логические построения, наполненные задачами для прочтения».

По мнению проф. Б.Берштейна из Калифорнии: «По качеству исполнения, цвету  или еще по какой-то  другой причине,  картины Гуревича всегда становятся особыми эстетическими событиями.  Его творчество  связано с содержанием и смыслом послания, но в то же время художник отстаивает право быть свободным от всех условностей и играть с художественными элементами, которые он диктует со своими желаниями и навыками».

Прочитав мой неуклюжий «панегирик», Гуревич  сказал мне: «Добавь немножко мата, слишком интимно и приторно». Но я почему-то не обиделся.  Кстати,  предпоследний абзац, Саша, я все-таки опустил…

Alex MAGAFY

logan.png
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now